172 ДЕЙСТВИЕ ВТОРОЕ. Снег цвета боли. Поэзия. Гоцуленко Владимир

ДЕЙСТВИЕ ВТОРОЕ


Зимний дворец. В ночных окнах отблески костров, разведенных прямо на площади. А здесь, в огромном кабинете, горят полуоплавленные свечи. За столом ТАТИЩЕВ и ЧЕРНЫШЕВ. Вводят РЫЛЕЕВА.


ЧЕРНЫШЕВ


Ну-с, господин Рылеев, вы готовы?


(Рылеев молчит.)


Молчанье — знак согласия. Начнем.

Предостеречь по-дружески хочу вас —

ни ложь, ни запирательство не смогут,

поверьте, участь вашу облегчить.


РЫЛЕЕВ


Я не надеюсь ни на что. А к смерти

готов давно.


ЧЕРНЫШЕВ


Вот это ни к чему.

Откуда же такая обреченность?

Надежда есть: наш новый государь

отходчив сердцем.


ТАТИЩЕВ


Он — великодушен.

И это обстоятельство учесть

не помешало бы перед ответом.


ЧЕРНЫШЕВ


У вас жена и дочь. Не огорчайте

хотя бы их.


РЫЛЕЕВ


Прошу не говорить

о них сейчас. Душа моя страдает...


ЧЕРНЫШЕВ


А им-то каково?!


РЫЛЕЕВ


Я вас прошу!..


ТАТИЩЕВ


Мы причинять вам боли не хотели.

Запомните, однако,— судьбы их

от вас теперь зависят в полной мере.


ЧЕРНЫШЕВ


Способно лишь признанье вашу участь

смягчить. И больше вам скажу –

я убежден, что всех бунтовщиков

в итоге ждет амнистия...


РЫЛЕЕВ


Не верю!

Гуманность не присуща палачу!


ЧЕРНЫШЕВ


Ну, знаете!..


ТАТИЩЕВ


Послушайте, Рылеев,

как можно допускать, что государь

себе позволит помышлять о мщенье?!


РЫЛЕЕВ


На то и государь…


ТАТИЩЕВ


Не вам судить!


Из-за портьеры выходит НИКОЛАЙ. Татищев и Чернышев вытягиваются.

НИКОЛАЙ


Зря, господа, теряете вы время.

Рылеев, здравствуй! Радуйся — в крови

вся площадь. Что на это скажешь?

Молчишь?


РЫЛЕЕВ


Об этом я не помышлял...


НИКОЛАЙ

О чем же думал – ты, отец семейства?


РЫЛЕЕВ


Я думал об Отечестве. Клянусь...


НИКОЛАЙ


Уже наслышан! Кроме слов высоких —

что можешь в оправдание сказать?


РЫЛЕЕВ


Суть не в словах, но суть в делах России.

Дух времени давно таков, что с ним

уж невозможно боле не считаться.

Нужны реформы, чтобы дать возможность

вздохнуть свободно людям крепостным,

ввести суды открытые повсюду

и безопасность личную законом

от всяких посягательств оградить.

Должна же, наконец-то, справедливость

у нас в России восторжествовать?!.


НИКОЛАЙ


Забавно. Офицеры и поэты

свершить решили громкие дела!

Но в государственном переустройстве

что смыслите, позволь тебя спросить?


РЫЛЕЕВ


Иного выхода мы, государь, не знали.


НИКОЛАЙ


А что вы знали?! Бунт вам подавай!


РЫЛЕЕВ


Для всех сословий мы хотели счастья.

Мы думали…


НИКОЛАЙ


Чем, интересно знать?

Вы, стало быть, одни о том печетесь?

Вы – патриоты, граждане, а мы


(указывает на Татищева и Чернышева)


какие-то, выходит, кровопийцы?


ТАТИЩЕВ (с готовностью)


Выходит так!


ЧЕРНЫШЕВ (разводит руками)


Выходит так.


НИКОЛАЙ


Выходит…


РЫЛЕЕВ


Сулили конституцию. И что же?

Скажи, кому же верить, государь?

Вот почему мы выступить решили.

Лишь об одном прошу: будь милосерд

к товарищам моим. Они достойны

иного отношения к себе.


НИКОЛАЙ (с иронией)


Ко мне их отношение известно!


РЫЛЕЕВ


Тебя мы мало знали, государь.


НИКОЛАЙ


Но все же сделать выводы успели?


РЫЛЕЕВ


Не в личности тут дело. Самовластье

позорит перед целым миром нас.

Возможно ли, чтоб участь миллионов

зависела от воли одного...

НИКОЛАЙ


А ты, Рылеев, не спеши и вспомни,

кто в битвах славу родине снискал?

РЫЛЕЕВ


Народный дух.

НИКОЛАЙ

Позволь не согласиться.

Народ — толпа. Безмозглая толпа!

И ею только страх повелевает.

Есть Бог и царь. Вот для нее закон!

И ежели логически домыслить,

то, следственно, вы бунт подняли зря.

Он против воли самого народа.

Осечка вышла...


(Вдруг резко и напористо:)


Только чтобы вновь

не пролилась кровь попусту, откройся:

где и когда опасность мне грозит?


(Рылеев молчит.)


Где и когда? Да будь же благороден!

Ты что, выходит, жаждешь новых жертв?

В сию минуту о супруге вспомни,

о Настеньке — о дочери своей.

Ну?!


РЫЛЕЕВ


Не желаю никого порочить.

И ничего не знаю. Ничего!..


НИКОЛАЙ


Не лги, злодей! И, наконец, опомнись!

Ведь дело ваше кончено... Так что,

ты назовешь?


РЫЛЕЕВ


Я... не могу... не знаю...


НИКОЛАЙ


Ты проклят будешь всеми! Говори!!!


РЫЛЕЕВ (глухо, с усилием)


Есть общество... под Киевом... в полках...


НИКОЛАЙ


Вот так-то лучше. Напиши, что знаешь.


РЫЛЕЕВ


Я не могу.


НИКОЛАЙ

Ты должен!


РЫЛЕЕВ


Не могу...


НИКОЛАЙ


А о семье твоей я позабочусь.

Иди пиши. Всю правду. До конца.


Рылеева уводят.


Где Трубецкой?


ТАТИЩЕВ


Он здесь!


НИКОЛАЙ


А ну, зовите.


Вводят ТРУБЕЦКОГО.


Сергей Петрович, это вы – диктатор?!


ТРУБЕЦКОЙ


Я избран был, но действовать не стал...

НИКОЛАЙ (не слушая)


Что было в голове у вас, когда

вы с именем, известным всей России,

в сомнительное дело вдруг вошли?

Полковник... Князь... И вместе с разной дрянью!

Уму непостижимо. Где ваш стыд?

Князь Трубецкой!.. Ужасна ваша участь...


ТРУБЕЦКОЙ


Оставьте мне надежду, государь!..


НИКОЛАЙ


О чем меня вы просите, изменник?!

Вы человек без чести! Боже мой,

глазам своим отказываюсь верить —

князь Трубецкой — предатель... Как мила

жена... Ее вы, знайте, погубили.

У вас есть дети? Нет? Вам повезло...

О, как вас подвела недальновидность!

Вы человек из ряда вон – и вдруг...

решились бунт возглавить!


ТРУБЕЦКОЙ


Но...


НИКОЛАЙ


Голубчик,

не станете же правду отрицать?!

Каков позор!.. О, как за вас мне стыдно!

ТРУБЕЦКОЙ


Но, государь...


НИКОЛАЙ


Да я-то государь,

а вот кто вы, несчастный?


ТРУБЕЦКОЙ


Я страдаю...


НИКОЛАЙ


А я? Не меньше вашего!

ТРУБЕЦКОЙ


Зачем

казните так меня?..


НИКОЛАЙ


Не притворяйтесь!


(Обняв Трубецкого за плечи, подводит к столу.)


Жене пишите!


(Князь садится, но не может сосредоточиться. Рука не слушается.)


Ну, смелей, смелей!


(Диктует, заглядывая через плечо:)


Я буду жив... здоров... А где же "буду"?

Здесь припишите сверху. Вот и все.


ТРУБЕЦКОЙ


О государь, помилуйте!


НИКОЛАЙ


Охотно.

Вначале изложите все, что знали.

До мелочей.


ТРУБЕЦКОЙ


Прощенья нету мне,

и все же умоляю о пощаде.

Вы — человек, я вижу. И от вас

зависит благоденствие России.


НИКОЛАЙ

Несчастные — Россия им нужна!

А вы нужны ль России — не спросили?

Подумайте-ка лучше о себе.

Ступайте!


(Николай берет листок и знаком руки приказывает увести Трубецкого.)


И не вздумайте хитрить!

Трубецкого уводят. В этот момент Чернышеву передают какие-то бумаги.


В железы заковать его, злодея!


ЧЕРНЫШЕВ


Ваше величество! Вот сообщенье

о происшествии случившемся.


НИКОЛАЙ


Читай!


ЧЕРНЫШЕВ (читает)


"Правительственное сообщение от четырнадцатого декабря тысяча восемьсот двадцать пятого года. Внутренние происшествия. Вчерашний день будет, без сомнения, эпохою в истории России. В оный жители столицы узнали с чувством радости и надежды, что государь Николай Павлович воспринимает венец своих предков… Но провидению угодно было сей столь вожделенный день ознаменовать для нас и печальным происшествием, которое внезапно возмутило спокойствие…"


НИКОЛАЙ


Но лишь на несколько часов!


ЧЕРНЫШЕВ


Понятно!


(вносит правку)


"…которое внезапно, но лишь на несколько часов, возмутило спокойствие в некоторых частях города…

Уже в исходе первого часа дошло до сведения Его величества, что часть Московского полка с распущенными знаменами, провозглашая императором великого князя Константина Павловича, идет на Сенатскую площадь. Толпы народа сбегались к сей площади и перед дворцом… Государь император был встречен изъявлениями благоговения и любви…"


(посматривает на Николая, тот кивает головой в знак согласия.)


"…благоговения и любви: отовсюду раздавались усердные восклицания. Между тем две возмутившиеся роты не смирялись. Они построились в батальон-каре перед Сенатом, ими начальствовали семь или восемь обер-офицеров, к коим присоединились несколько человек гнусного вида во фраках…"


НИКОЛАЙ


Про гнусность крепко сказано. Ну-ну!


ЧЕРНЫШЕВ (счастливо улыбнувшись)


"Небольшие толпы черни окружали их и кричали "ура"… Военный генерал-губернатор граф Милорадович, смертельно раненный, умер нынешней ночью… Но государь император еще щадил безумцев и лишь при наступлении ночи, когда уже были вотще истощены все средства убеждения, Его величество наконец решился употребить силу…"


НИКОЛАЙ


Здесь надо бы точнее – вопреки

желанию своей души. Нет – сердца!


ЧЕРНЫШЕВ (бормочет, внося правку)


"…Его величество наконец решился, вопреки желанию сердца своего, употребить силу. Вывезены пушки – и многие выстрелы в несколько минут очистили площадь. Таковы были происшествия вчерашнего дня, без сомнения, горестные для всех русских. Но всяк, кто был свидетелем поступков нашего монарха, коему с восторгом дивятся все войска и опытнейшие вожди их, всяк, кто рассмыслит, что мятежники не нашли себе других пособников, кроме немногих пьяных солдат и немногих же людей из черни…"


НИКОЛАЙ


Из черни… также пьяных.


ЧЕРНЫШЕВ


…также пьяных!


"…людей из черни, также пьяных, - тот, всеконечно, с благодарностью к промыслу признает, что это есть не иное что, как минувшее испытание, которое будет служить лишь к ознаменованию истинного характера нации. Праведный суд вскоре свершится над преступными участниками беспорядка. Помощью неба, твердостью правительства они прекращены совершенно: ничто не нарушает спокойствия столицы".


НИКОЛАЙ


Ну что?


ТАТИЩЕВ


Вполне пристойно!


НИКОЛАЙ


Можно тиснуть…


(Чернышев передает сообщение курьеру)


Кто следующий там у нас?


ТАТИЩЕВ


Бестужев.


НИКОЛАЙ


Их много – этих братьев.


ТАТИЩЕВ


Николай.


Государь подходит к окну, долго всматривается в темноту ночи. Появляется БЕСТУЖЕВ.


НИКОЛАЙ (резко обернувшись)


Вы знаете, что все в моих руках.

Могу простить, коль скоро я уверюсь,

что буду впредь в вас верного слугу

иметь.


БЕСТУЖЕВ

Ваше величество, простите,

но в том-то и несчастие, что вы

все можете, что нет для вас закона,

а я желал бы, чтобы жребий наш

не от каприза царского зависел.

НИКОЛАЙ


Да, с ним все ясно. Увести!

Бестужева уводят.


Подлец!

В железы заковать его! Покрепче!

Каков подлец, однако! Вы видали?

ТАТИЩЕВ


Признаться, разных видывал, но чтоб

с таким апломбом, с наглостью такою...

ЧЕРНЫШЕВ


И я впервые вижу...


НИКОЛАЙ


Это что! А братцы Михаил и Александр

не уступают старшему в пороках.

Московский полк на площадь привели

и заварили кашу. Негодяи!..

А знаете ли вы, что Михаил

нес службу во дворце за день до бунта?!


ТАТИЩЕВ


Невероятно!


ЧЕРНЫШЕВ


Как же можно так?!


НИКОЛАЙ (входя в раж)


Да-да, представьте, именно Бестужев

был в карауле с ротою своей!


ТАТИЩЕВ (словно причитая)


О Боже мой! Там все головорезы...


НИКОЛАЙ


Нет, вы представьте только — он меня

у спальни охранял!


ТАТИЩЕВ


Невероятно!


НИКОЛАЙ

Невероятно? Мог ведь и зарезать...

А что ему, мерзавцу, - чик и всё…


ЧЕРНЫШЕВ


Бог с вами, государь!


ТАТИЩЕВ


Представить страшно!..


НИКОЛАЙ


Фантазии вам может не хватить…

На очереди кто у нас?


ТАТИЩЕВ


Булатов.

НИКОЛАЙ


Пускай введут. Посмотрим на "героя".

Вводят БУЛАТОВА.


И ты, Булатов, супротив меня?

БУЛАТОВ


Я во дворец явился сам.


НИКОЛАЙ


Похвально.


БУЛАТОВ


И знаю — смерти мне не избежать,

но не страшусь ее.

НИКОЛАЙ


В герои метишь?


БУЛАТОВ


Я не герой. Был в дюжине шагов

от вашего величества...

НИКОЛАЙ


И что же?

Я помню, помню. Дальше говори...


БУЛАТОВ


Был пистолет заряжен. И в кармане

сжимал его. Но не решился я.

Мне сердце отказало...


НИКОЛАЙ


Отказало?

И у меня есть сердце. Знаю я,

что честен ты. И в этом нет сомнений.

Не станет злу твоя душа служить.

Нет, ты не Брут. Ты, к счастию, Булатов!


БУЛАТОВ


Вы так великодушны... Я не знаю...

НИКОЛАЙ (машет рукой)


И знать не нужно! Главное, что мы

с тобой, Булатов, служим бескорыстно

Отечеству. И чтобы зло пресечь,

мне объяви все, что тебе известно.

БУЛАТОВ


Товарищей назвать я... не могу!

НИКОЛАЙ


Не называй. А ты ступай подумай

да напиши. Бумага стерпит все.

И знай — о зле я помнить не намерен,

как не намерен даже допустить

и мысль о том, что при моем правленье

возможно у детей отнять отца.

БУЛАТОВ (растроганно)


О государь!..


НИКОЛАЙ


Ступай. Ступай, полковник.


Булатова уводят.


ТАТИЩЕВ (Николаю)


Мне кажется, что ваша доброта

к отъявленным преступникам чрезмерна.


НИКОЛАЙ


Нет, Александр Иваныч, ты не прав.

Монарх — отец, и должен быть он выше

чувств низменных.


ТАТИЩЕВ (умиленно)


О как же вы мудры!

НИКОЛАЙ (с театральным жестом)


Пустое...


ТАТИЩЕВ (настаивая)


Да, мудры!


ЧЕРНЫШЕВ


И благородны!


НИКОЛАЙ


Булатов сам явился. Снисхожденье

он заслужил.


ТАТИЩЕВ


Однако, государь,

немало тех, что к нам по доброй воле

являются. И что же — всех прощать?

ЧЕРНЫШЕВ


Вот, например, и Александр Бестужев,

и Пушкин...


НИКОЛАЙ


Пушкин? Неужели...


ТАТИЩЕВ


Да,

тот самый, сочинитель.


НИКОЛАЙ


Как же это

возможным стало — он ведь под надзором?


ТАТИЩЕВ


Сбежал, ваше величество. Сбежал!


ЧЕРНЫШЕВ


И сразу же в рядах бунтовщиков

на площади Сенатской объявился.


НИКОЛАЙ


Выходит, прав покойный император,

что из столицы выдворил его...


ТАТИЩЕВ


Прав — от стихов сплошное вольнодумство!


ЧЕРНЫШЕВ


И к смуте подстрекательство к тому ж.


ТАТИЩЕВ


А как по мне — законом запретил бы

любое сочинительство! Стихи,

коль разобраться,— мерзость, да и только!


НИКОЛАЙ


Зачем же так… Поэзия — она,

скажу я вам, изящное искусство.

К примеру взять Державина. Весьма

был тонкий и пристойный наблюдатель.

Ну, а Жуковский, старожил Парнаса,

ведь личность!


ТАТИЩЕВ


Да, известный человек!


НИКОЛАЙ


Хочу заметить — истинный талант

к делам нечистым вовсе неспособен,

и надо поощрять его всемерно.

Как без него в Отечестве? Культуру

усерднее нам стоит прививать.

Чем хуже мы Европы просвещенной?

ТАТИЩЕВ


Ах, государь, доколе на Европу

оглядываться нам! Уж мочи нет —

по всякому пустячному вопросу

на них киваем: что же скажут там?


ЧЕРНЫШЕВ


Святая правда.


ТАТИЩЕВ (ободрившись)


Да в самой Европе

порядку не бывало отродясь.

Один разврат! Вы, государь, простите,

коль я свое сужденье неуместно

вам высказать дерзнул…

НИКОЛАЙ (отечески)


И впредь дерзай.

В суждении резон определенный

имеется. И ты отчасти прав...

Еще сегодня всех их поголовно

готов был без разбору расстрелять —

отговорил Сперанский. И опять же,

ссылаясь на соседей. Да, конечно,

они нам не указ. Но поступить

решили мы иначе — так, чтоб точно

другие государства удивить

великодушьем истинно россейским, —

и казнь к преступникам не применять.

Поэтому я столь категорично

не стал бы о европах говорить.

Я понимаю чувства гражданина —

любовь к Отчизне, прочие дела…

Но лаптем щи хлебать не разучились?

Тут отставанье в некотором роде

наметилось не в нашу пользу, но...

Но... это не смертельно, полагаю.

ТАТИЩЕВ


Все очень убедительно и верно.

Я не политик...


НИКОЛАЙ

Вот и хорошо.

Мы, впрочем, отвлеклись уже от темы.

Так что же Пушкин?


ЧЕРНЫШЕВ


Под арестом он.


НИКОЛАЙ


Пусть приведут его. И пригласите

к нам Бенкендорфа.


Чернышев выходит. Пауза. Входит БЕНКЕНДОРФ.


БЕНКЕНДОРФ


Звали, государь?


НИКОЛАЙ (кивает головой)


Я думаю – как Пушкин умудрился,

под бдительным надзором находясь,

вступить в ряды изменников России?..


БЕНКЕНДОРФ


Он в тайном обществе не состоял.

И это подтверждают на допросах

буквально все.


НИКОЛАЙ


На площади он был?


БЕНКЕНДОРФ


Но повлиять не мог на ход событий.


НИКОЛАЙ


Так что, выходит, Пушкин не виновен?


БЕНКЕНДОРФ


Я этого не смею утверждать.

Напротив, государь, с бунтовщиками

находится он в дружбе. И уверен —

присутствием своим на преступленье

их воодушевлял.


НИКОЛАЙ


Вот, господа,

к чему у нас, в конце концов, приводит

либерализм. Пути иного нет,

как выжигать железом из сознанья

иллюзии насчет переустройства

державы нашей. Опыт всех царей

меня сегодня в этом убеждает.

Вводят ПУШКИНА.


И вы здесь, Пушкин? Право, удивлен.

Поэт и бунт в моем воображенье

несовместимы. Может, я не прав?

Ответьте мне, но только откровенно.

ПУШКИН


Отвечу прямо: бунт мне никогда

не нравился. Поверьте, это правда.

Но с многими из тех, кто арестован,

я до событий был уже знаком.

И этого не стану отрицать,

как и того, что я горжусь друзьями,

с которыми стоял плечом к плечу

еще вчера на площади Сенатской!


НИКОЛАЙ (невозмутимо)


Скажите, кто о предстоящем бунте

заранее уведомил?

ПУШКИН


Никто,

ведь это затруднительное дело –

я в ссылке под надзором пребывал.


БЕНКЕНДОРФ


Но ссылку вам еще не отменяли

и говорить о ней как о минувшей –

прямая дерзость с вашей стороны!


ПУШКИН (Бенкендорфу, резко)


Но я в опале чуть ли не с рожденья!


БЕНКЕНДОРФ


Ну, коли так – привыкнуть бы пора …


НИКОЛАЙ (делает знак Бенкендорфу)


Пусть говорит.


ПУШКИН (стараясь быть спокойным)


Покойный император

сослал меня в деревню, в глухомань

всего за две строки об афеизме,

которые нашли в моем письме.

Да, жизнь моя порой на эпиграмму

сбивалась, но мне кажется, скорей

она была элегией. К тому же

свой образ мыслей про себя держу.

Царь поступил со мной не только строго,

но и несправедливо. Каково

у нас быть верноподданным – забудут

и квит. Живи – тебя как будто нет.

А умереть и вовсе не забавно

в Опоческом уезде…


НИКОЛАЙ


Потому

вы, улучив момент, сюда примчались

в надежде изменить свою судьбу?


ПУШКИН


Стеченье обстоятельств.


НИКОЛАЙ (язвительно)


Ну конечно…

На площади случайно оказались.

Из любопытства праздного. Авось

удача улыбнется вольнодумцам.

И ровным счетом ничего о плане

бунтовщиков не ведали? Бог с ним!


(серьёзно)


Понять мне важно общие причины,

которые смогли же, как ни странно,

увлечь дворян, безграмотных солдат

и, против всякой логики событий,

их безрассудно к бунту подвести.


ПУШКИН


Причины есть. Мне кажется, что век

военной нашей доблести и славы,

с крушением надежд Буонапарте

закончился… Давно пришла пора

освобождения от рабства крепостного.

Ведь нет ни в чем свободы! Повсеместно

всем правит равнодушие и лесть.

Общественная мысль у нас в упадке,

а справедливость – просто моветон...

Под властным притеснением цензуры

словесность наша гибнет на глазах.

Давно девиз у русского: чем хуже,

тем лучше – и тому предела нет.

А какова Россия? В самом деле

в Европе расположена она?

А я-то думал – это лишь ошибка

географов! Такая жизнь сейчас,

что шагу без фельдъегеря не сделать…

Русь велика, да человек в ней – раб…


НИКОЛАЙ


Теперь ход мыслей ваших, схоластичных,

я понимаю. Жаль. Ей-Богу, жаль…


(после паузы)


Вы кто такой? Поэт? Иль якобинец?

Я спрашиваю вас – вы кто такой?!


(Неожиданно подносит свечу к лицу Пушкина.)

Не черные ль глаза? Нет, голубые.

Ну, стало быть, не конченый злодей.

Но жить с такими мыслями… опасно.

По-вашему, оставив без царя,

удастся осчастливить вам Россию?!

Как бы не так! Великая держава

без всяких манифестов простоит

на старой вере не одно столетье!

И это нам доказывает наша

история!


ПУШКИН


История народа

принадлежит поэту…


НИКОЛАЙ


Кто сказал?


ПУШКИН


Один пиит. Сейчас он перед вами.


НИКОЛАЙ


Какая честь! Однако знайте, что

суждение сие – лишь заблужденье.

Но Бог ты мой, кому я говорю?!.


(Взволнованно расхаживает по кабинету. После паузы, обращаясь к Чернышеву с Татищевым)

Вот, господа, в чем горе от ума.

Не думал я, что первое знакомство

таким окажется... Лицейский дух –

плод просвещенья, нашего к тому же.

Ну, продолжайте дальше. А с меня

довольно на сегодня. Сыт по горло…


Бенкендорф, Татищев и Чернышев низко кланяются, Пушкин пожимает плечами, гордо вскидывает голову. Николай уходит. Допрос продолжается...

v.gotsulenko@gmail.com