3 Поединок. Дорога к Пушкину. Поэзия. Гоцуленко Владимир

Поединок


Пора.

Белым-бело на Черной речке.

Противников разводит секундант.

И предстоит стрелять им не по свечкам,

когда сигнал сходиться будет дан.


Пора!

– К барьеру! –

Вот и все, пожалуй.

Действительно, пора. И пробил час.

А в отсветах холодного пожара

напротив тот, кто не упустит шанс.


Вот замер он, как призрак. Выжидает.

Чернеет хищный силуэт его.

Пора, хоть поединок не решает,

по сути, ровным счетом ничего.


Но решено – иного нет удела.

Быть гордым и бессильным – что за прок?

А безысходность упрощает дело,

и безотказно действует курок.


И, сделав шаг вперед без сожаленья

о будущем и о минувшем дне,

он ощутил: размеренны движенья,

как в страшном сне,

как в непонятном сне...


И, зная – приближается противник, –

отметил вдруг: в "Онегине" уже

предвосхитил он этот поединок.

Знаком сюжет. Покойно на душе.


Молчат деревья. Замерли просторы.

Слетелось воронье. Как жизнь близка

к условному барьеру, за которым

тропинкой обрывается строка!


Но там спасение, когда развязно

твоею потешаются судьбой.

И мысль одна: скорее бы развязка!

Бог с ней – какая.

Он готов к любой.


Раздался выстрел. Неужели – мимо?

Подумать только – невредим поэт!

А дальше что? Пока необходимо

быть поточнее. Выше пистолет!


Здесь, у реки, в ходу иные цены

на честь поэта и его права.

Он выстрелил, уже почти не целясь,

и, будто словом, срезал наповал!


И возглас "браво!" подхватили дали.

Негаданный, нежданный поворот –

как правило, поэтов убивали,

а тут произошло наоборот.


Произошло! Им радость овладела.

Он был в тот день особенно раним.

И вдруг очнулся: что же он наделал!

Последний выстрел снова не за ним...


Он за столом – конец опять отсрочен.

Снег за окном сверкает, а темно.

Убит Дантес. Что делать – Пушкин точен,

а точным быть не каждому дано.


Ползет молва среди придворной знати.

Разгневан царь, он просто вне себя:

– Под суд его!.. Немедленно отдайте!.. –

А Пушкин неподсуден. Как судьба.


…Там тишина, у речки, в поле чистом.

Следы легко поземкой замело.

Так и должно,

должно было случиться

осточертевшим недругам назло.


Я лишь одним вопросом озадачен:

ну почему тогда уж столько лет

у неприметной Комендантской дачи,

там, где рубеж плащами обозначен,

кровь проступает на снегу горячем

и Пушкин

поднимает

пистолет?!


1981
v.gotsulenko@gmail.com